В это время дверь, неплотно закрытая, отворилась, и в темноту опасливо вошла девушка, укутанная в шаль.

- Здравствуйте, солдатики, - сказала девушка голосом нежным и доверчивым.

Из темноты, однако, никто не отозвался.

- Не "солдатики", - наконец медленно проговорил Семка Галкин с печки, а "товарищи военные". Надо знать...

- Ну, военные, - поправилась девушка и уселась на табуретку, которая была ближе к двери. - Я к вам зашла на минутку. Может, вы мне чего присоветуете?

Человек пять сразу окружили девушку, разглядывали ее. Но она сидела не шевелясь и не раскутываясь, робкая, должно быть очень молодая.

- Я к брату сюда приехала, - несмело рассказывала она. - А брата нету. Он, говорят, к партизанам ушел. А я сама из города Красноярска приехала. Я там модисткой работаю. Ну куда мне теперь деваться?

Девушка склонила голову, пошевелила шаль. Похоже, утерла или смахнула слезу.

Суровые сердца дрогнули.

Семка Галкин поспешно слез с печки.

Старик Захарычев предложил девушке:

- Да ты раздевайся, чего же... Можешь пока остаться у нас. Погреешься. Покушаешь вот, чего у нас тут есть, - показал он на стол.

- Боюсь я, товарищи военные, - жалобно сказала девушка.

- Кого же ты боишься?

- Вас боюсь, товарищи военные. Вдруг вы меня обескуражите...

- Ну уж, обескуражим! - возмутился старик Захарычев. - Что мы, звери какие-нибудь, что ли?

И Авдей Петрович вмешался в разговор:

- Ты, девушка, не опасайся. Мы ведь не японцы какие и не кто-нибудь. Мы есть красные бойцы, партизаны. Разве мы можем себе такую глупость позволить?

- Вы-то, видать, старичок, - ответила девушка тоненьким голоском. Вас-то я нисколечко не боюсь. А вот эти, которые помоложе...

Авдей Петрович заметно обиделся, отошел к окну, замолчал.

Другие продолжали уговаривать девушку снять шаль, попить еще теплого чайку. Это с мороза хорошо - отогреть душу.