- Воробей тут ни при чем, - сказал Семка, растягивая слова. - А у меня, понимаешь ли, какое дело - судорога правой ноги. Наверно, надо так считать, что ревматизм развивается. Меня сейчас палкой гони обратно через тайгу, я ни за что десяти шагов не сделаю...

Он сказал это как бы с сожалением, но и с оттенком гордости. И покосился на Ванюшку Ляйтишева, на племянника Авдея Петровича.

- Так чего ж ты тут находишься? - обеспокоенно спросил Ванюшка. - Тебе в таком случае немедленно надо на курорт ехать, на кислые воды. Разве же тебе можно воевать в таком положении? Ты же тяжелобольной герой об одной ноге...

Все отрадно хохотнули.

- А в чем дело? - покраснел Семка Галкин. - Откуда вы такие явились? Может, я действительно болею...

- Так лезь скорее на печку, - посоветовал Ванюшка. - Лезь, я тебя подсажу...

- Будя, лобанчик, - остановил племянника Авдей Петрович, - не конфузь молодого человека. Он еще сам одумается...

- Да он меня и не оконфузит никогда, - сказал Семка. - Подумаешь... И правда, лобанчик, - усмехнулся он, поглядев на излишне выпуклый лоб Ванюшки, когда тот снял свою лохматую японскую шапку и хлопнул ею об стол:

- Трофейная.

Белобрысый, маленький, курносый, Ванюшка смотрел на людей исподлобья, но не сердито, а весело, озорно.

Скинув полушубок и оправив рубаху под ремнем, он опять повернулся к Семке.

- У нас в Чите жил один такой...

- Ах, вы из Читы? - почему-то удивился Семка.

- Вот именно, - подтвердил Ванюшка. - Так вот, у нас в Чите жил один такой царский генерал Хрубилов. У него вот тоже такая же, как у тебя, болезнь была. Он ходил вот эдак...

И Ванюшка ловко изобразил, как передвигался генерал на развинченных ножках.

Все опять засмеялись.

- Будя! - уже строго крикнул на племянника Авдей Петрович. - Нашел себе занятие! - И спросил Семку: - А ты чего, молодой человек, правда, ходить не можешь?